Идея родилась, когда мне на глаза попался мой прошлогодний дневник.
Он увлёк меня не столько содержанием, сколько своим видом. Было крайне забавно его рассматривать. На его разворотах легко соседствовали: какая-то цитата, описание Д.Р. приятеля, выписка из счетов за квартиру, билет в музей, рубрика: Что делать; страдания по поводу проходящей распродажи в Траффике и невозможности в ней поучаствовать; расписание врача для папы и дата следующей прививки Тэдди; расчёт электроэнергии; попытка сформулировать мнение о прочитанной книге Уэльбека; рисунки, наброски, зарисовки, какие-то темпераментные зачёркивания, помарки, даты, чьи-то телефоны.
Всё это в тысячу раз интереснее и значительнее, когда ты видишь «кухню» культового писателя, каковым является Василий Аксёнов. Разумеется, здесь должен быть решительный отбор: что Аксёнов захочет предать огласке. Но подлинность посетивших его мыслей, предваряющих основное писание, подлинность бытовых подробностей жизни, и вообще подлинность отобранного материала должна быть несомненной. Я решила соединить черновики, бытовые записки и какие-то фотографии из архива Аксёнова с моими рисунками, скорее ассоциативными, импровизациями на тему. Аксёнов любит и предан джазу, такая стилистика ему близка.
Знаете, есть такая серия книг: Повседневная жизнь знатного римлянина или Повседневная жизнь фараонов и пр.
Я предлагаю узнать что-то о повседневной жизни, о рождении книги знакового писателя. Самое интересное — это фильм о фильме.
Работа писателя — замкнутое однообразное изнурительное занятие, озаряемое вспышками воображения. Этот процесс трудно отобразить на плёнке. А вот в такой визуальной открытой форме — форме дневника, когда каждая страница будет произведением искусства — можно.
Все работы выполнены в технике шелкографии. Материал набирался постепенно, и в этой постепенности была своя концепция. Сначала появился подлинный архив семьи Гинзбург-Аксёновых: ксероксы с уже уничтоженных допросов и дел по Евгении Гинзбург, фотографии из ссылки, совсем ранние семейные фотографии, потом какие-то железнодорожные билеты В.П., его карточка почётного гостя с пекинской книжной ярмарки и, наконец, рукописные страницы последней книги «Редкие земли». Фотографии мною перерисованы карандашом в манере зарисовок как бы из зала суда. Потом во время долгих прогулок с собакой пришла идея использовать дорожные знаки как направление мыслей, эмоций. Дорожные знаки превращаются в персты судьбы. Интерактивное вмешательство современной жизни.
В.П. с любопытством и полным невмешательством отнесся к моей затее. Одновременно с работой над «Дневником писателя» издательство Эксмо предложило сделать обложку для новой книги Аксёнова и придумать её презентацию. Стало ещё интереснее. Так появился сквозной дизайн: от очень личного арт-проекта до оформления самой книги, пригласительных билетов, значков, музыкального СД и выбора места проведения презентации.
В таком виде книга ещё не продвигалась на рынок к зрителям. Этот опыт был чудесным и увлекательным для нас всех.
Книга издана и была представлена на книжной ярмарке в Женеве (в этом году приоритетной страной была Россия) и её обложка отмечена жюри как лучшая на русском портале. Выставка-презентация книги «Редкие земли» прошла в Самаре и Ханты-Мансийске.
А это уже аксёновское, совсем недавнее из дневников:
В Москве у вас масса событий, а у нас только Резервуар шумит. Поэтому шлю
тебе еще один анонимный стишок, который неожиданно получился памяти
Окуджавы.
Эти люди о друге пеклись по-братски
И не только от общих богемных игр,
И не только от общих корней бурятских,
Где прошел буреломом еврейский тигр.
Их отцы возжигали огни коммунизма,
Возглавляли уральские города,
Погибали от жадных адептов садизма
В той стране, где гуляла блажная орда.
Матерям не сбежать от соблазнов троцкизма,
И наградой за все встретит их Колыма.
Молодой «комсомол» стал унылою тризной
Под присмотром железного дядьки-сома.
Дети жертв, собирайте словесные гроздья,
Пока каждый еще не хронически пьян,
Обуян стихотворства таинственной страстью
И не стал еще глух словно гнилостный пень.
Или:
Как хорошо, что рядом с научным есть еще ненаучное; в этом быть может
живет самое реликтовое излучение. Углубляясь в жизнь поэтов, я иной раз
сочиняю анонимные стихотворения. Одно из них дарю тебе.
Сегодня по поселку
Тихонечко я брел,
И вдруг ослу на холку
Слетел живой орел.
Увы, он был не лучший,
Мой маленький герой:
Он не из райской кущи,
Штаны на нем с дырой.
Хотел он без зазрений
Явиться завтра в час,
Однако день рождений
Привлек его сейчас.
Теперь дарю Ваксону,
Подгурскому дарю
Бродячую вакцину
Товарища Хрю-Хрю.
Ослябя непреклонный
Дуди в свою дуду,
Пой праздник внесалонный
В плюгавеньком саду.