Вторая душа
- Маска №1папье-маше, офорт, шелкография, 89x59
- Маска №2папье-маше, офорт, шелкография, 89x59
- Маска №4папье-маше, офорт, шелкография, 89x59
- Девять воиновпапье-маше, офорт, шелкография
- Воинпапье-маше, офорт, шелкография, 89х59
- Лялинпапье-маше, офорт, шелкография, 89х59
- Графитипапье-маше, офорт, шелкография, 89х59
- Маска №8426папье-маше, офорт, шелкография, 89х59
- Зачемпапье-маше, офорт, шелкография, 89х59
- Световая маска «Мао»выполнена совместно с Андреем Васильевым,
смешанная техника, 102х62

Проект Анны Тагути
Видео-арт Сергея Пигача и Анны Шапиро
В проекте «Вторая душа» исходной точкой была практика погребальных традиций этрусков, а также сибирских и монгольских шаманов, утверждающих, что у человека есть три души. После смерти первой вторая душа, преодолевшая мучительный путь искупления, изображалась в виде погребальной маски.
Значительный размер объектов предполагает максимальное приближение, как зум в фотокамере.
Техника офорта и шелкографии даёт возможность не только проявить странные и необычные фактуры, но и исследовать микропространство — топографию маски как карты с её рельефами, пересечениями, низменностями и возвышенностями. Это карта путешествия человеческой души после смерти.
В последних объектах-масках я использую граффити. «Они принадлежат к числу самых загадочных элементов городской поверхности; запечатлённый на ней краткий миг ярости или отчаяния становится частью того хаоса знаков и символов, который мы видим вокруг». (П.Акройд)
Видеоарт Сергея Пигача и Анны Шапиро, проецируемый на белое полотно маски, усиливает зыбкость и призрачность ускользающих образов, фиксируя пограничное состояние — водораздел между жизнью и небытием.
Видео предстаёт аморфной поверхностью, на которой проявляются различные тексты и дискурсы.
«Теперь я умираю и исчезаю… и через мгновение я буду ничем… Но связь причинности, в которую вплетён я, опять возвратится, - она опять создаст меня…» (Ф.Ницше)
Погребальные маски Этрурии или Хакассии, может быть, когда-то были нашими, и, может быть, сегодня мы изучаем свои захоронения, и в музее, например, Минусинска, всматриваемся в свои изображения.